Стефано Стураро: «Играть в одной команде с Пирло, Видалем, Погба и Маркизио было для меня мечтой»

Стефано Стураро вспомнил ключевые этапы своей карьеры — от первых шагов в Сан-Ремо и «Дженоа» до «Ювентуса» Массимилиано Аллегри и сборной Италии Антонио Конте. Карьеру полузащитника сильно испортили травмы, но именно характер и готовность терпеть боль, по его словам, позволили ему добиться того, чего он добился.

— Если бы у меня не было такого характера и такого желания бороться, я бы не провёл такую карьеру.

Стураро начал играть в футбол в Сан-Ремо примерно в 12–13 лет, а в 15-16 лет перешёл в академию «Дженоа».

— Всё произошло очень естественно. Все мои друзья, знакомые и старший брат играли в футбол, поэтому начал и я. Я уже был в том возрасте, когда можно было жить вдали от дома, поэтому сразу переехал в интернат в Генуе. Это был серьёзный перелом. Я хотел продолжать учиться в аграрном институте, но подходящее учебное заведение находилось примерно в 40 минутах езды на поезде. В итоге пришлось менять и школу, и привычки.

Проблемы со здоровьем преследовали Стураро с ранних лет. У него была врождённая особенность — дополнительная ладьевидная кость на обеих стопах.

— В детстве она меня не беспокоила, но в период активного роста начала создавать проблемы, особенно при занятиях футболом. Через несколько минут после начала нагрузки появлялась боль. Когда я был маленьким, мы с отцом ездили кататься на лыжах, и в какой-то момент я уже не мог нормально надевать лыжные ботинки. Мой отец — врач, поэтому понял, что что-то не так. После обследований врачи рекомендовали удалить дополнительную кость. Операции сделали поочерёдно, с разницей примерно в год-полтора.

Первый тяжёлый эпизод в профессиональной карьере произошёл практически сразу.

— Как часто бывало в моей карьере, за хорошим началом быстро следовал серьёзный удар. В «Модене», в первый год взрослого футбола, уже в дебютном матче Кубка Италии я в столкновении повредил заднюю крестообразную связку. После консультаций с Пьерпаоло Мариани решили не делать операцию.

По словам Стураро, сегодня он принял бы то же решение.

— Карьеру это не слишком ограничивает, и возвращаешься относительно быстро. Правда, через 10–15 лет последствия дают о себе знать. У меня, как и у некоторых других игроков, счёт пришёл примерно через 10–12 лет.

После восстановления в «Модене» Стураро снова получил повреждение — на этот раз голеностопа. В итоге клубы договорились, чтобы он вернулся в «Дженоа» для лечения. Затем произошло важное событие.

— Я довольно быстро восстановился, вернулся к тренировкам, и в клубе решили оставить меня. При Ливерани я дебютировал против «Интера». Вскоре тренера сменил Гасперини, и он сразу начал очень серьёзно на меня рассчитывать. После травмы Матузалема он окончательно поставил меня в состав. С того момента я играл до конца сезона и, думаю, выглядел хорошо. Именно после этого меня купил «Ювентус».

Стураро признался, что изначально не был полностью уверен в январском переезде в Турин.

— Из «Ювентуса» позвонили, потому что им нужен был игрок на эту позицию. Я немного сомневался, но в итоге выбора практически не было. Потом началась невероятная история. Были моменты, которые ребёнок даже во сне не способен представить. Адаптация прошла легко. В раздевалке, независимо от имён, все в итоге остаются обычными людьми. Конечно, я был молодым и попал в окружение больших футболистов, но прежде всего это были невероятные мужчины. Быть сменщиком Пирло, Видаля, Погба и Маркизио было мечтой.

Одним из самых известных эпизодов периода Стураро в Турине стал выход в стартовом составе против мадридского «Реала». По его словам, это многое говорит об Аллегри.

— Тот Аллегри, которого знал я, придавал значение каждому. Он прекрасно понимал, что условный Стураро — это не Пирло, но всё равно относился ко всем одинаково внимательно. Если давал отдых Видалю или Погба и выпускал вместо них Перейру или меня, то для него мы тоже были важной частью команды. И именно поэтому механизм работал. Он не боялся бросить молодого футболиста в самый важный матч, если доверял ему. А доверие в футболе — фундаментальная вещь. Мы чувствовали это, и результаты обычно приходили.

После первого сезона в «Ювентусе» Стураро сыграл на молодёжном Евро. А ещё через год ему неожиданно позвонил Антонио Конте.

— Сезон я начал хорошо, но концовка была не лучшей, потому что физически чувствовал себя неважно. И вдруг звонит Конте. Спрашивает, как я себя чувствую, и говорит, что хочет вызвать меня в сборную. Я был очень удивлён. Он спросил: «Ты готов?». Я ответил: «Да». Стураро объясняет, что всегда любил соревнование и необходимость доказывать свою состоятельность. Ему нужна была очень рабочая команда с несколькими более техничными футболистами. Но у всех должна была быть невероятная ментальность в работе. Все заслуги в построении той команды принадлежат тренеру. Это не было случайностью. Он мог вызвать футболистов сильнее меня или находившихся в лучшей форме, но целенаправленно выбирал определённые типажи.

Подготовка при Конте была невероятно интенсивной.

— Обычный день выглядел примерно так: утром видео, затем тренажёрный зал и поле. Потом обед. Во второй половине дня снова поле, больше технической работы. А перед ужином — ещё одно видео. Так продолжалось неделями. Даже уже во Франции во время Евро команда могла после обычной разминки часами работать над деталями. Мы могли три часа подряд отрабатывать вбрасывания, угловые и другие стандарты. За один месяц мы выполнили объём работы, который обычная команда делает за полгода. Мы прекрасно знали друг друга и все детали игры соперников.

Самая впечатляющая история произошла в четвертьфинале Евро против Германии. Уже на третьей минуте Стураро серьёзно повредил медиальную боковую связку колена.

— Это была травма второй-третьей степени. Я сразу всё понял. Когда бежал и менял направление, чувствовал, будто колено раскрывается. При первой возможности возле скамейки сообщил врачу. В перерыве медики осмотрели колено и сначала даже опасались повреждения крестообразной связки. Затем стало понятно, что основная проблема — боковая связка. И тут появился Конте. Он спросил, что со мной. Врач объяснил ситуацию. Конте посмотрел на меня и сказал: «Ты не уходишь». Затем велел медикам подготовить меня — сделать укол и зафиксировать колено.

Стураро вернулся на поле с тугой повязкой.

— Я практически перестал чувствовать колено, но продолжил играть. Доиграл основное время, потом дополнительное. Делали дополнительные уколы. Постоянно сводило заднюю поверхность бедра и икроножную мышцу, но я продолжал. Отчасти из-за своего характера, отчасти потому, что хотел отплатить тренеру и команде за доверие. Повреждение усугубилось: появились травмы сухожилий и области «гусиной лапки». На восстановление ушло два-три месяца. Фактически я пропустил всю летнюю подготовку перед следующим сезоном.

Стураро признаёт: постоянные повреждения сильно изменили его как футболиста.

— Средние и тяжёлые травмы неизбежно меняют тебя. После одной ты уже немного другой. А когда это случается пять, шесть или семь раз, начинаешь карьеру одним футболистом, а заканчиваешь совсем другим. Ментальность при этом может остаться прежней, но то, что раньше давалось естественно, уже не получается так же. Возможно, если бы я раньше начинал себя беречь, я стал бы совсем другим игроком и добился бы меньшего. Мой характер, желание жертвовать собой и играть через проблемы всегда были полезны команде и тренерам.

Позже Стураро столкнулся с ещё одной тяжёлой проблемой — хронической травмой ахиллова сухожилия.

— В какой-то момент я перегрузил организм. Сухожилия реагируют, когда требуешь от них слишком многого. Началось воспаление, затем тендинопатия. Я продолжал играть ещё несколько месяцев, пока проблема не стала хронической. Когда ты уже вынужден постоянно её контролировать, может быть слишком поздно. В моём случае я дошёл до точки невозврата.

В тот период Стураро уже задумывался об уходе из «Ювентуса».

— Я никогда не требовал статуса основного футболиста ни в «Ювентусе», ни где-либо ещё. Но почувствовал, что настало время попробовать что-то новое. Были серьёзные предложения из Премьер-лиги, однако я тянул время, потому что понимал, что физически не готов. Постепенно варианты исчезали.

Был вариант с «Фиорентиной», но клуб сомневался из-за состояния футболиста. Затем «Ювентус» договорился со «Спортингом».

— Я прошёл медицинское обследование, и серьёзной проблемы там не увидели. Клуб согласился взять меня в аренду с условием, что на период моего отсутствия «Ювентус» будет компенсировать часть зарплаты. Однако состояние продолжало ухудшаться.

После многочисленных обследований было принято решение об операции.

— Формально я принадлежал «Спортингу» на правах аренды, но лечился через «Ювентус» и в итоге так и не приехал нормально в Португалию. Когда открылось следующее летнее трансферное окно, аренда просто закончилась.