Его называют "анти-Балотелли". У него тоже есть ирокез, но не очень высокий. Он тоже молодой, темнокожий, африканец. Его отличают мощность, атлетичность, техника. Поль Погба — это то самое будущее футбола, которое мы хотим видеть. В свои 20 лет он уже успел поиграть во Франции, Англии и Италии. Сейчас он проводит свой второй сезон в составе туринского "Ювентуса". О своей семье он рассказывает следующее:
"Мой брат Флорентин — человек немного капризный, сейчас он играет во французском клубе "Седан". Что же касается Матиаса, то он, напротив, парень более зрелый и спокойный. Он выступает за клуб третьего дивизиона Англии "Кру Александра". Мой отец Антуан всегда хотел стать профессиональным футболистом, однако судьбой ему была предначертана тренерская карьера. Поэтому я вырос на просмотре видеокасет: не только Пеле и Марадоны, но и Папена. Всегда хотел, чтобы у меня была его сила, его агрессивность. Еще я умею хорошо играть в настольный теннис, в сборной Франции нет более сильного игрока, хотя Льорис, Клиши и Жиньяк играют со мной на одном уровне. На самом деле, семья всегда настаивала, чтобы я получил образование, но в учёбе я не слишком преуспел".Его называют "анти-Балотелли". У него тоже есть ирокез, но не очень высокий. Он тоже молодой, темнокожий, африканец. Его отличают мощность, атлетичность, техника. Поль Погба — это то самое будущее футбола, которое мы хотим видеть. В свои 20 лет он уже успел поиграть во Франции, Англии и Италии. Сейчас он проводит свой второй сезон в составе туринского "Ювентуса". О своей семье он рассказывает следующее:
"Мой брат Флорентин — человек немного капризный, сейчас он играет во французском клубе "Седан". Что же касается Матиаса, то он, напротив, парень более зрелый и спокойный. Он выступает за клуб третьего дивизиона Англии "Кру Александра". Мой отец Антуан всегда хотел стать профессиональным футболистом, однако судьбой ему была предначертана тренерская карьера. Поэтому я вырос на просмотре видеокасет: не только Пеле и Марадоны, но и Папена. Всегда хотел, чтобы у меня была его сила, его агрессивность. Еще я умею хорошо играть в настольный теннис, в сборной Франции нет более сильного игрока, хотя Льорис, Клиши и Жиньяк играют со мной на одном уровне. На самом деле, семья всегда настаивала, чтобы я получил образование, но в учёбе я не слишком преуспел".
— Ты смотрел Чемпионат мира 1998 года?
"Мне тогда было пять лет, и победа чемпиона, сборной Франции над сборной Бразилии, произвела на меня неизгладимое впечатление. На этот раз мы были лучшими. Я тогда хотел быть как Анри или Зидан, хотя и Роналдо восхищался. Мне казалось, что он умеет абсолютно всё. Еще я восхищался Адриано. Но я развивался благодаря своему отцу и его кассетам: Пеле со своими невообразимыми бросками влево и вправо, Гарринча со своими невероятными финтами, по которым все сходили с ума. Ну и конечно же Зико со своей огневой мощью".
— Ты начал играть в футбол в шесть лет, верно?
"Да, на тот момент мои родители разошлись. Я остался с мамой. Из Руасси-ан-Бри мы сначала перебрались в Торси, а, затем, в Гавр. Дом я покинул достаточно рано. Но я чувствовал себя счастливым и ни о чём не жалею. Я жил один, но не чувствовал себя одиноким. Вечерами я звонил домой и разговаривал со своей семьёй, со своими братьями".
— Можно ли сравнивать тебя и Балотелли?
"Я думаю, что в случае с Марио причиной всех проблем являются детские психологические травмы. Так бывает, когда ты не чувствуешь себя достаточно любимым родителями и, в принципе, такое уже никогда не проходит. В Манчестере мы пару раз общались с ним. Я читаю книги об исламе, а еще книгу Лилиана Тюрама "Мои чёрные звёзды". Вообще же, мой отец был профессором и занимался не только футболом. Я всегда стараюсь узнать свои корни, понять откуда я родом, кто я на самом деле такой. Я люблю музыку, рэп. Люблю спагетти с креветками и фильм Мэла Гибсона "Апокалипсис". История молодого члена племени Майя Лапы Ягуара покорила меня. Недавно я впервые побывал в Гвинее. Там конечно очень красиво, но, вместе с тем, очень тяжело".
— Нашёл своих родственников?
"Знаю теперь свою тётю, двоюродных братьев. Но даже в столице, Конакри, куча проблем. С водой, электричеством и продовольствием. Посещая Африку, конечно расстраиваешься, но, вместе с тем, для себя получаешь что-то новое, находишь какой-то баланс внутри себя".
— Потом ты поехал в 16 лет в "Манчестер Юнайтед".
"Да. Тренируясь под руководством Фергюссона, ты порой не понимаешь как тебе быть. В игроках он видит то, за что можно зацепиться, чтобы игрок начал прогрессировать и развиваться. Многие обязаны ему своим успехом, включая меня, хоть я и не особо много играл".
— Это он порекомендовал тебе выбрать Италию?
"Он говорил мне, что здесь слишком много расизма, и мне будет больно".
— Но ты ведь с этим не согласен, не так ли?
"Да, трудностей хватает везде. Даже там у меня было много проблем, так как было сложно приспособиться из-за незнания английского языка. Это был настоящий ад, за шесть месяцев нужно было как-то понять то, что ценится в Англии. Что касается расизма, то могу сказать, что никто нигде не застрахован от этого. В той же Англии Джон Терри и Луис Суарес называли Эвра "негром" аж семь раз. Ровно так же и наши болельщики не понимают, что когда они поют обидные песни о сопернике и его цвете кожи, то они делают больно мне. Что поделать, это игра, а не лотерея презрения".
— В чём еще болельщики бывают не правы?
"Они не понимают, что игрок сам волен выбирать свой стиль жизни. Свои деньги мы зарабатываем, а не крадём. Если я хочу купить хороший автомобиль, то никто не в праве осуждать меня за это. О себе я думаю, что еще не достиг вершины, но я знаю, что если голову затуманит слава и почувствуешь себя всемогущим, то можно очень больно упасть с этой высоты, ведь в такие моменты уже забываешь каково это — быть на земле".
— Итак, ты опровергаешь слова Фергюссона?
"В каком-то смысле. В итальянском футболе больше тактических тонкостей, по сравнению с английским футболом, больше "физики", по сравнению с французским футболом, футбол в этой стране очень техничен. Но сейчас его недооценивают. От этого возникает нервозность, большое давление, опасения и одержимость. В течение всей недели ты работаешь так много, что нет времени свободно вздохнуть. Но именно такое чрезмерное внимание к деталям делает итальянский футбол особенным, разным, трудным. В конце концов, этот чемпионат — уникален".
— Может психолога привлечь тогда?
"Мне он не нужен уж точно. Вечерами я буквально атакую свой телефон и разговариваю со своими, я очень семейный человек. Плюс ко мне в гости часто приезжает мама. В "Ювентусе" у меня всё хорошо, но я не скрываю того, что в детстве мечтал играть за "Арсенал" или "Барселону". А еще мечтаю сыграть в сборной против своих братьев. Получится действительно классная игра".
— Удивлён такой успешной работой Руди Гарсии в первый его год в Италии?
"Да. Правда я не знаком с ним лично, хоть мы оба и французы. Тот факт, что у него не возникло сложностей с акклиматизацией в Риме, говорит о том, что он — человек гибкий и быстро начинает понимать что к чему. Ну а говоря о собственных проблемах, конечно же невозможно скрывать того разочарования, которое осталось после неудачи в Стамбуле. А вот в чём я никогда не сомневался, так это в том, что Франция всё-таки попадёт на Чемпионат мира в Бразилию".
— Для тебя "Ювентус" — это … ?
"Зидан, Трезеге, Недвед. Талант, класс, дисциплина и чувство командного духа. Что же касается меня самого, то я знаю, что одной перспективы недостаточно для успеха, нужно еще как-то соблюдать требования. Своим талантом я не смущён, но и до абсурда доходить не хочу в попытке доказать что-то самому себе. Я прошёл через разные испытания, поэтому я знаю каково так путешествовать и, безусловно, смотрю исключительно на свою конечную цель".
Источник: La Repubblica
