Отношения спорта и денег достигли точки разрыва

Дело против «Манчестер Сити», кризис в Персидском заливе и переизбрание Инфантино — все эти события говорят нам об одном и том же.

Мы очень быстро привыкаем к реальности, которая ещё мгновение назад казалась нам немыслимой, и мир спорта во второй половине 2026 года даёт нам тому доказательство. Точнее, сразу три. После безрассудного проекта приватизации ФИФА, который этим летом продвигался в большой спешке, например, никто не думал, что Джанни Инфантино действительно сможет переизбраться на третий срок в качестве президента главной футбольной организации мира. Многие, напротив, считали, что после оглушительного провала этой авантюры и унизительного отступления он политически не переживёт даже лето и вскоре подаст в отставку.

Но вот мы здесь. Сегодня 12 ноября, Инфантино по-прежнему президент ФИФА и, более того, уверенно движется к президентским выборам, которые состоятся 18 марта в Рабате, Марокко. Появившиеся на данный момент соперники практически не составляют для него никакой конкуренции. Сегодня нам кажется — не скажу естественным, но по крайней мере вполне правдоподобным, — что в тот день Инфантино будет переизбран на третий срок. Несколько дней назад — и это второе доказательство — Формула-1 подтвердила, что два заключительных Гран-при сезона пройдут там, где и было запланировано: в Катаре и Абу-Даби. Скажи нам об этом, например, в марте, спустя несколько недель после отмены Гран-при Саудовской Аравии и Бахрейна из-за войны между Ираном и США, когда дроны буквально сыпались на разные районы Персидского залива, это показалось бы безумием. Безумием это продолжало казаться и в разгар лета, и уже с началом осени. В конце концов, чуть больше месяца назад в Эр-Рияде произошла серьёзная атака на аэропорт. Однако сегодня «нормальное» завершение сезона Формулы-1 воспринимается как довольно заурядная новость, несмотря на то что технически война всё ещё продолжается, а ещё несколько дней назад существовали опасения, что Дональд Трамп может совершить какой-нибудь безрассудный шаг.

Самое убедительное доказательство того, насколько быстро мы склонны принимать шокирующие перемены, — разбирательство контрольных органов Премьер-лиги против «Манчестер Сити» из-за известных финансовых нарушений. О фиктивных контрактах и замаскированных денежных вливаниях говорили годами, это правда. Но кто действительно поверил бы, что в итоге «Сити» будут судить за это, пока сам такой сценарий не стал реальностью?

«Почему-то мы думали, что «Манчестер Сити» удастся выйти сухим из воды, — писал тогда Эмануэле Аттуро. — И, возможно, мы даже по-настоящему не задавались вопросом, чем всё это закончится».

Сегодня нам уже кажется почти само собой разумеющимся, что завоёванные «Манчестер Сити» трофеи могут быть аннулированы, а команда — отправлена в низший дивизион. Ещё несколько недель назад такие варианты казались научной фантастикой. Мы говорим об этих трёх больших историях, чтобы сфокусироваться на процессах, которые, как нам кажется, начинают выходить из-под контроля. А ещё — чтобы поместить в исторический контекст события, которые, на мой взгляд, сильнее всего повлияют на спорт в следующем году, а возможно, и в последующие годы. Но ещё и потому, что все три истории говорят об одном и том же: о том, что навязчивые, почти компульсивные отношения спорта с деньгами превратились в проблему. Не в абстрактную этическую проблему, а в практическую проблему для развития и роста самого спорта — по крайней мере, в том виде, в каком мы его сегодня знаем.

Попробуем объяснить лучше, начав именно с дела «Манчестер Сити». Сегодня мы задаёмся вопросом, каким в итоге будет наказание, что оно будет означать для клуба и всей Премьер-лиги. Но, как уже заметил Эмануэле Аттуро в своей статье, «это ещё и история о колоссальном количестве денег, необходимом для того, чтобы вывести клуб в мировую элиту». «Манчестер Сити» находится под разбирательством потому, что нарушил правила, — это юридическая сторона дела. Но нарушил он их потому, что проект по установлению господства в английском и европейском футболе требовал настолько огромного количества денег, что эти расходы было невозможно по-настоящему оправдать с точки зрения возврата инвестиций — по крайней мере, в разумные сроки.

Теоретически именно это лежит в основе всех концепций финансового фэйр-плей: футбол является потребительским продуктом, а тот, кто вкладывается в его производство, должен иметь возможность рассчитывать на прибыль. Однако для достижения уровня, на который поднялся «Сити», требовалась настолько огромная сумма, что никто не стал бы вкладывать такие деньги в футбол, всерьёз рассчитывая когда-нибудь вернуть их обратно — не говоря уже о получении прибыли. Премьер-лига достигла такого уровня богатства, что единственными субъектами, располагающими подобными средствами и одновременно готовыми тратить их безвозвратно, стали некоторые из богатейших суверенных государств мира.

Если задуматься, то, если не считать последних лет «Манчестер Юнайтед» Фергюсона, единственными двумя командами, способными стабильно побеждать в Премьер-лиге на протяжении последних двадцати лет, были клубы, финансировавшиеся — напрямую или фактически — двумя авторитарными государствами, разбогатевшими благодаря экспорту углеводородов. То есть государствами с практически неограниченными финансовыми возможностями и без необходимости беспокоиться о демократической легитимности. Другими словами, двумя государствами, которые могли себе это позволить — как экономически, так и политически.

Не хочетелось бы упрощать процесс экономического роста Премьер-лиги с конца девяностых годов до сегодняшнего дня. Английский чемпионат является самым богатым в мире по целому ряду причин, лишь часть которых связана с огромным потоком денег, поступившим за эти годы из двух упомянутых стран. Как писал английский журналист Джоуи Д’Урсо, Премьер-лига — одна из немногих вещей, которые сейчас вообще работают в Великобритании. Однако нельзя отрицать, что прежде всего революция в «Челси» после прихода Романа Абрамовича разделила историю на «до» и «после». Вместе с ним появились великие тренеры и, главное, великие футболисты, а также представление о том, что футбол должен стать чем-то эксклюзивным, рассчитанным на элитарную аудиторию. Если сегодня Премьер-лига стала такой, какой мы её знаем, если она настолько богата и привлекательна, если для доминирования в ней требуются такие деньги, то это в том числе потому, что сначала Абрамович, а затем City Football Group подняли планку финансовых вложений сразу на несколько уровней.

Разумеется, совершенно не обязательно, что возможный вылет «Манчестер Сити» заставит инвестиции из ОАЭ покинуть английский футбол. Как не обязательно и то, что уход Саудовской Аравии из спортивного мира — который в Премьер-лиге выразился во внезапном сокращении амбиций «Ньюкасла», а в гольфе в крахе LIV — окажется постоянным. Но очевидно, что это судебное разбирательство делает возможным сценарий, который ещё совсем недавно казался нам неправдоподобным. Огромное богатство Премьер-лиги и значительная часть предпосылок, которые его создали, поставили чемпионат перед выбором: либо подвергнуть риску финансовый рост, приведший его к золотой эпохе, либо закрыть глаза на нарушение тех самых правил, которые лига сама ввела для защиты своей финансовой, а следовательно, и спортивной целостности.

То, что эти две вещи вступают в противоречие, видно по огромной тревоге, с которой воспринимается перспектива исчезновения финансирования из Персидского залива. Многие болельщики потребовали полностью отменить финансовый фэйр-плей Премьер-лиги и позволить владельцам свободно тратить столько, сколько они хотят. Даже премьер-министр Великобритании Энди Бернэм заявил, что «очень обеспокоен» возможными последствиями разбирательства против «Манчестер Сити», причём не только спортивными, и оказался в центре первого серьёзного медийного скандала своего срока.

Для последних романтиков, которые всё ещё верят в верховенство закона, тот факт, что Премьер-лига готова поставить под угрозу инвестиции на сотни миллионов евро ради соблюдения административных норм, является проявлением силы. Но за пределами этого небольшого круга людей в спортивном мире мало кто действительно думает таким образом. Именно это мы видим в эти дни.

Мы уже упомянули Формулу-1, которая с триумфом объявила, что чемпионат «нормально» завершится в Катаре и Абу-Даби, несмотря на продолжающуюся войну. Но можно вспомнить и MotoGP, который также отправился в Катар вопреки возражениям гонщиков, или WWE, продолжившую проводить свои мероприятия в Саудовской Аравии — максимум меняя площадки и выбирая закрытые помещения, — несмотря на продолжающиеся ракетные атаки на страну. Ни в одном из этих случаев никто не погиб и не получил ранения — хотя WWE была к этому действительно близка, проведя Crown Jewel в том же районе Эр-Рияда, который всего несколько часов спустя подвергся ракетному удару. По мнению некоторых, уже одного этого достаточно, чтобы утверждать: в сущности, беспокоиться не о чем.

Однако независимо от того, как каждый из нас воспринимает нынешний уровень риска в Персидском заливе, очевидно, что этот риск существует. И эти организации готовы идти на него, подвергая опасности здоровье и безопасность своих спортсменов и сотрудников ради того, чтобы — как сформулировало издание Post — «сохранять хорошие отношения с этими двумя странами, которые тратят огромные деньги на проведение соревнований».

Недавно Yahoo Sports опубликовал большой материал о жалобах и разочаровании сотрудников TKO — компании, владеющей WWE и UFC, — из-за решения продолжать ездить в Саудовскую Аравию так, словно ничего не происходит. Настойчивое желание продолжать проводить соревнования в Персидском заливе, хотя вполне приемлемых альтернатив явно хватало, говорит не только о попытке ограничить экономический ущерб от войны. Оно говорит и об отчаянии перед куда более тревожным сценарием: возможностью того, что Персидский залив со всеми его деньгами и обещаниями бесконечного финансового роста исчезнет со спортивной карты.

Перспектива мира без инвестиций из Катара, Саудовской Аравии и других монархий Залива пугает значительно сильнее, чем этическая дилемма о том, стоит ли вообще туда ехать, над которой мы ломали голову многие годы. Возможно, потому, что без этих стран богатство, достигнутое некоторыми видами спорта, окажется просто нежизнеспособным с той чисто корпоративной точки зрения, на которой, по заявлениям самих этих организаций, строится их деятельность. Эта перспектива пугает настолько сильно, что ради её предотвращения спорт поставил под вопрос одно из самых фундаментальных условий собственного существования — безопасность спортсменов и работников, благодаря которым соревнования вообще возможны.

Мы знаем, что эту историю до сих пор рассказывали только с противоположной стороны: с точки зрения политических интересов государств, которые вкладывали деньги в спорт. То есть мы спрашивали, почему они инвестируют такие суммы, вроде бы ничего не ожидая взамен. Стремление Катара занять место под солнцем на международной политической арене. Желание Саудовской Аравии диверсифицировать свою экономику. Все эти мотивы действительно существовали, и мы совершенно не собираемся теперь их отрицать. Тем более что, как показывает дело «Манчестер Сити», они выглядят куда более правдоподобным объяснением, чем реальная коммерческая привлекательность инвестиций, которую способен предложить спорт — и прежде всего футбол.

Но до сих пор мы воспринимали футбол и спорт вообще как объект этих намерений. Почти как жертву. Монархии Персидского залива и США — а до них Россия и Китай — хотели инвестировать в футбол по своим собственным причинам, и даже если с экономической точки зрения это имело мало смысла, нас это в целом устраивало. Наше беспокойство максимум заключалось в том, чтобы футбол не становился инструментом подобных политических операций или хотя бы делал это осознанно. Однако дело «Манчестер Сити» и последние события в Персидском заливе заставляют нас рассмотреть ещё одну возможность.

А что, если влияние чрезвычайно богатых и авторитарных государств в конечном счёте вовсе не является естественным и неизбежным следствием того богатства, которого достигли эти виды спорта, и требования постоянного роста, заложенного в их неолиберальную эволюцию последних тридцати лет? Что, если именно спорт — и прежде всего футбол — сам привлёк таких игроков, чтобы оправдать финансовый рост, который никаким другим способом был бы невозможен? Подозрение, что всё происходило именно так, возникает прежде всего при взгляде на ФИФА — организацию, откуда в конечном счёте берёт начало практически всё, что затем происходит в футболе.

В последние месяцы мы много говорили о подчинённости Джанни Инфантино, который живёт в Катаре, двум богатым и авторитарным государствам — США Дональда Трампа и Саудовской Аравии Мухаммеда бин Салмана. Из союза этих государств, среди прочего, родились три Чемпионата мира среди национальных сборных: два мужских — 2026 и 2034 годов — и один женский, в 2031 году. А также как минимум два клубных чемпионата мира: мужской в 2025 году и женский в 2028-м. Но прежде всего этот союз породил бесчисленные скандалы последнего чемпионата мира в США: недостойное отношение к сборной Ирана, отменённые красные карточки Криштиану Роналду и Балогуну, отказ сомалийскому арбитру Омару Артану.

А ещё раньше были непрозрачное предоставление Саудовской Аравии права провести чемпионат мира, вручение президенту США бутафорской «премии мира» во время жеребьёвки. И эту историю тоже рассказывали как следствие отсутствия твёрдости перед вмешательством богатых и могущественных государств. Как несколько унизительную попытку угодить правительствам, которые обнаружили огромную силу влияния футбола.

Однако провал проекта приватизации ФИФА, представленного вскоре после объявления о том, что Чемпионат мира в США принёс рекордные доходы — 15 миллиардов долларов, то есть на четыре миллиарда больше ожиданий, — высветил другую реальность. Именно достигнутый уровень богатства и возникшие вслед за этим ожидания продолжения такого роста в будущем заставили Инфантино втянуть в систему правительства США и Саудовской Аравии, а также окружающую их сеть инвесторов, чтобы сделать дальнейший рост вообще осуществимым. Эти правительства и инвесторы были среди очень немногих в мире, кто одновременно располагал необходимыми финансовыми ресурсами и свободой — или бесцеремонностью — использовать их подобным образом.

Проблема в том, что на этот раз цена оказалась настолько высокой, что под угрозой оказались уже сама природа и автономия ФИФА. Похоже, именно эта граница всё ещё способна вызвать хоть какую-то реакцию. Возможно, потому, что природа и автономия ФИФА — это как раз то, что обеспечивает власть тем самым людям, которые должны были голосовать за её приватизацию. Однако никто — даже внутри УЕФА — в действительности не хочет предложить альтернативную модель. И именно этим, как рассказывал французский журналист Ромен Молина, объясняется, почему сейчас так трудно найти убедительного соперника Инфантино, несмотря на то что тот только что вышел из самого серьёзного политического кризиса в своей жизни.

Хотя один такой человек на самом деле есть. Это президент Норвежской футбольной федерации Лисе Клавенесс — единственная внутри УЕФА, кто публично выступал против Инфантино ещё до летнего скандала и именно поэтому стала наиболее «ненавистной руководителям» фигурой. Президент УЕФА Александер Чеферин вместо неё рассматривал кандидатуру, способную устроить всех: Нассера Аль-Хелаифи, президента ПСЖ и спортивного подразделения суверенного фонда Катара.